Cлово "ЗАВОД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ЗАВОДОВ, ЗАВОДА, ЗАВОДЕ, ЗАВОДЫ

Входимость: 87. Размер: 43кб.
Входимость: 51. Размер: 99кб.
Входимость: 31. Размер: 23кб.
Входимость: 29. Размер: 24кб.
Входимость: 21. Размер: 17кб.
Входимость: 21. Размер: 21кб.
Входимость: 17. Размер: 43кб.
Входимость: 16. Размер: 204кб.
Входимость: 15. Размер: 21кб.
Входимость: 12. Размер: 17кб.
Входимость: 12. Размер: 16кб.
Входимость: 11. Размер: 49кб.
Входимость: 10. Размер: 10кб.
Входимость: 10. Размер: 26кб.
Входимость: 10. Размер: 12кб.
Входимость: 9. Размер: 15кб.
Входимость: 9. Размер: 21кб.
Входимость: 8. Размер: 28кб.
Входимость: 8. Размер: 8кб.
Входимость: 7. Размер: 19кб.
Входимость: 7. Размер: 19кб.
Входимость: 7. Размер: 22кб.
Входимость: 7. Размер: 12кб.
Входимость: 6. Размер: 19кб.
Входимость: 5. Размер: 28кб.
Входимость: 5. Размер: 22кб.
Входимость: 5. Размер: 14кб.
Входимость: 5. Размер: 22кб.
Входимость: 4. Размер: 15кб.
Входимость: 4. Размер: 51кб.
Входимость: 4. Размер: 11кб.
Входимость: 4. Размер: 9кб.
Входимость: 4. Размер: 85кб.
Входимость: 4. Размер: 12кб.
Входимость: 4. Размер: 22кб.
Входимость: 3. Размер: 50кб.
Входимость: 3. Размер: 20кб.
Входимость: 3. Размер: 14кб.
Входимость: 3. Размер: 3кб.
Входимость: 3. Размер: 37кб.
Входимость: 3. Размер: 49кб.
Входимость: 3. Размер: 67кб.
Входимость: 3. Размер: 9кб.
Входимость: 3. Размер: 9кб.
Входимость: 3. Размер: 17кб.
Входимость: 3. Размер: 61кб.
Входимость: 3. Размер: 2кб.
Входимость: 3. Размер: 21кб.
Входимость: 2. Размер: 10кб.
Входимость: 2. Размер: 22кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 87. Размер: 43кб.
Часть текста: ясной лишь после того, как он изображал ее на бумаге в виде какого-нибудь непонятного рисунка. Окончив чертить, инженер задумался. Над Онежским озером и Петрозаводском третий день безумствовал ветер. Он дул в щели, шевелил пожелтевшие инструкции на столе, сдувал на пол толстый пепел от стариковских крученых папирос. Уборщица гремела ведрами в пыльном коридоре и ругалась на погоду. Но инженер не замечал ни серого света почерневшей угольной лампочки, ни ворчания уборщицы. Он думал, что делать с заводом. Окончилась мировая война, пришла революция, и завод, приспособленный для военных заказов, очутился не у дед. Мастерские и заводские дворы опустели. У плотин бесполезно шумела лесная вода. Токарный цех сгорел. С каждым днем число рабочих убывало. Иные ушли в продотряды, другие – на юг драться с Врангелем. У станков делали зажигалки, чинили примусы. Инженер вспомнил, как о расцвете, о том времени, когда завод в дни борьбы с интервентами-англичанами вооружал бронепоезда и ремонтировал пароходы Онежской флотилии, носившие громкое имя «канонерских лодок». То было время частых тревожных гудков, непонятных перестрелок, кромешных ночей, пахнувших ржавчиной и кровью, визга старых револьверных станков, бессонницы и оперативных приказов. Сутки...
Входимость: 51. Размер: 99кб.
Часть текста: поезде между Котельничем и Вяткой. Кончался октябрь. Низкое солнце освещало глухие просеки. Небо над ними простиралось подобно бледным рекам. Настоящие же реки казались черными от холода. Солнечный свет отливал ржавчиной, как осиновая листва. Мохнатые безрогие коровы гремели колоколами в поредевших чащах. Вместо черноземных деревень, вросших в землю, среди полян подымались погосты, рубленные из корабельной сосны. Мы углублялись на север. Под Вяткой в поезд влезла бригада кондукторов – кряжистых карликов с круглыми русыми бородами и лесными зелеными глазами. Они окали и бегали по вагонам тяжело и мягко, как медведи. Хвоя лилась за окнами темной рекой. Гудок пропадал в лесах. Казалось, паровоз кричал, боясь заблудиться. В этих лесных пустошах, в Котельниче, где угрюмая река пахла снегами и над ней висела рыжая луна, мой сосед, профессор химии, рассказал необыкновенную историю, как Преображенскому надоело открывать северные богатства. Профессор сидел в темноте с закрытыми глазами. Лупа освещала его редкие желтые волосы и пухлые руки. – Дело в том, – промолвил он сонно, – дело, собственно, в том, что соль на Верхней Каме – так называемую «пермянку» – начали добывать еще во времена Ивана...
Входимость: 31. Размер: 23кб.
Часть текста: Бонапарту, бросавшему его как незаметную частицу своей армии из Ломбардии в Моравию и из Пруссии в Россию. Произнося слово "бонапартизм", Лонсевиль вспоминал вечера Венеции, каналы на окраи-нах, где артиллеристы купали лошадей, дубовые леса Германии, горячую кровь, капавшую в сырую траву, дым сражений, застилавший полевые дороги и реки... В плену Лонсевиль понял, что прошлое убито окончательно и возврата к нему нет. В 1810 году Лонсевиль встретил в почтовом дилижансе по пути в Гренобль высокую и тонкую женщину с живыми глазами. Ее сопровождал кавалерийский офицер в пыльном мундире и мягких сапогах, обшитых мехом. Была зима. Дилижанс поминутно застревал в грязи. Ночью ехать стало невозможно. Остановились в ближайшей деревне, где в кабачке нашлось чудесное вино. Офицер топил камин можжевельником и хвалил сырой ветер, дувший с Альп. Женщина дремала. Почти всю ночь офицер болтал с Лонсевилем. Потом Лонсевиль уснул и сквозь сон слышал, как офицер сказал женщине суровым тоном наставника: - Мой молодой друг, пределом глупости является желание повторить вчерашний день. Утром Лонсевиль вспомнил во всех мелочах ночную болтовню, и она показалась ему блес-тящей и увлекательной. Расставаясь со своими спутниками, Лонсевиль узнал их имена. Женщина оказалась молодой поэтессой Марией Трините. Имя офицера он забыл. Год спустя Лонсевиль посетил Марию Трините в Париже. Она читала ему стихи о подорож-нике и звоне колоколов над Луарой. Через три месяца девица Трините стала женой Лонсевиля. С ней он прожил всего две недели, потом начались походы. Изредка он получал от нее письма и читал их в пыльных палатках. Жена писала о жестоком времени, одиночестве, вытоптанной солдатскими конями Европе. Лонсевиль улыбался - за тягостью походов он видел победы. Но они не пришли. Пришли разгром и плен. Лонсевиль сначала жил в Калуге. Затем его отправили на пушечный завод в Петрозаводск. Путь был уныл. У Лонсевиля осталась...
Входимость: 29. Размер: 24кб.
Часть текста: облаков. Рыжий ямщик Лихарев пришел к бабке с великой просьбой отпеть проезжего, умершего от горячки. Бабка накинула шаль и пошла на почтовую станцию. Проезжий лежал в амбаре в длинном гробу, сколоченном из неструганых досок. - Где же его хоронить-то? - спросила бабка. - Да, надо быть, повезу на завод. - А какой он веры? - Французской. Больно строгий до себя человек. Надысь вызвал меня, сам чуть дышит. Письмо дал. Отправь, говорит, с завода на родину. Велел мне достать из баула значок военный, приколол его к вороту шинели, накрылся той самой шинелью и помер. - Говорил чего? - Да чего-то говорил не по-нашему. Смотрительша с им была. Бабка Анфиса вошла в амбар, откинула платок с лица покойника и ахнула - похож! Похож на сына Ивана, убитого на германской земле, вот как похож! Бабка обняла тело Лонсевиля, прижалась головой к медному значку на вороте серой шинели - номеру наполеоновского полка, где служил Лонсевиль, - и запела звенящим томительным голосом. Анфиса никогда не пела обыкновенных причитаний. Она их придумывала около каждого гроба, и почему-то каждый покойник был ей жалок и мил, как родной. - Вот весна пришла, за окном...
Входимость: 21. Размер: 17кб.
Часть текста: Хотелось щелк-путь по маятнику, чтобы заставить их поторопиться. Над Луганским подольем, над древним Диким Полем лежал туман. В стороне Алчевска пульсировало глухое зарево доменных печей. За окнами с самого полудня падал беззвучный снег, ложился на высокие ветлы, и отблеск светофоров, зажженных на стройке, превращал эти ветлы в уродливые деревянные конструкции. Начальник строительства посмотрел за окно: все то же, снега и огни. По дороге в Алчевск, куда его вызывала записка, потянутся огни, снега и зарево. Весь Донбасс, вся степь похожа ночью на снежное море, куда упали с черного неба созвездия электростанции и звездные туманности электрических огней. Фамилия шофера на редкость соответствовала его профессии. Она вызывала представление о стуке мотора и человеке, не вылезающем из этой напряженной трескотни. Работники Луганстроя забавлялись между делом удивительным подбором фамилий на стройке. Кроме Стукоты, был еще инженер Пустильников, больше всех волновавшийся, чтобы пустить завод в назначенный срок. «Пустильников, тот, конечно, свое пустит», – говорили о нем даже скептики. Был редактор газеты...

© 2000- NIV