Наши партнеры
Ivona.bigmir.net - Полезные советы:как убрать живот?

Cлово "СТАРЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: СТАРЫХ, СТАРОГО, СТАРЫЕ, СТАРОЙ

Входимость: 40.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 20.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 40. Размер: 204кб.
Часть текста: корвет «Запорожец». Корвет оброс красной ржавчиной. Куски ржавчины отваливались от его железных бортов, падали в воду и тонули, поблескивая на солнце. «Запорожец» был предназначен на слом и дремал в пустынном порту, как в музее. Его охранял долговязый матрос по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так...
Входимость: 23. Размер: 67кб.
Часть текста: поля. Над ним курился туман. Он был похож на дым сраженья. Сухие взгорья Бородина расстилались вокруг. К ним были обращены мысли Пушкина, Лермонтова, Льва Толстого и многих тысяч русских людей. «Недаром помнит вся Россия про день Бородина». На этих полях Пьер Безухов мог бы встретиться с интендантом наполеоновской армии Стендалем. Я написал слово «мог» потому, что сила толстовского гения сделала Безухова существующим. Нельзя даже представить себе, что не было на свете этого добродушного увальня. Ветер скорости гудел в крыльях «победы». Под этот гул хорошо было думать о разных разностях, хотя бы об этой невозможной встрече Безухова со Стендалем. О чем они могли говорить? Может быть, о том, что рядом со старой кровавой историей, с ее войнами и бессмыслицей живет простая повесть любящих сердец, где-то близко бьется милое сердце Наташи Ростовой. И ради этого сердца стоит броситься очертя голову в любую опасность. Мало ли мыслей приходит в голову под гул дорожного ветра! А здесь ему было где разгуляться – на автостраде Москва – Минск, серой бетонной ленте, туго натянутой от края до края земли. Дорога эта проходит в стороне от городов и деревень. Города возникают и проносятся по ее сторонам, как виденья. Таким виденьем прошла на вечереющих холмах героическая Вязьма. И снова...
Входимость: 23. Размер: 11кб.
Часть текста: писателя в Старом Крыму, подготовкой посмертного издания книг А. С. Грина. В 1939 году Паустовский, под впечатлением поездок в Старый Крым, написал статью «Жизнь Александра Грина». Его вклад в восстановление творческого наследия Грина переоценить невозможно, и, в первую очередь, старокрымчане безмерно благодарны ему за это. Приехав впервые в Старый Крым в 1934 году, писатель полюбил этот город, этот край и впоследствии неоднократно бывал здесь, сочетая отдых с работой. Уже на следующий год он опять в Старом Крыму, о чем свидетельствует письмо Генриха Эйхлера Паустовскому, датированное 29 октября 1935 года. Здесь он работал над версткой повести «Черное море». Май-июль 1938 года Паустовский тоже проводит в Старом Крыму, готовя здесь к изданию свою книгу «Повести и рассказы», а также биографические очерки о Левитане, Кипренском, Шевченко. Вместе с ним тогда приехала жена Валерия Владимировна и приемный сын Сережа. В мае Сережа учился в старокрымской школе, завершая учебу в 6-м классе. Для всего семейства врезалось в память путешествие в Коктебель по старой почтовой дороге и в Оттузы: привыкшие к городскому транспорту москвичи проделали весь этот неблизкий путь на повозке, которую неторопливо тянул ослик. Экзотический транспорт, нанятый у местного жителя, неописуемые попутные красоты очаровывали путешественников. Визит был для Паустовского и приятным, и плодотворным. «Весь Старый Крым в цвету, в распустившихся орехах и каштанах... Неправдоподобный воздух, очень душистый, мягкий и прозрачный. Я работаю. Здесь очень хорошо работать в...
Входимость: 20. Размер: 21кб.
Часть текста: музей. А в один из дней золотой осени 2005 года рядом, через дорогу наискосок, открыл свои двери перед посетителями еще один старокрымский литературный музей -- дом - музей К.Г.Паустовского. Таким образом, город у подножия величавой горы Агармыш стал городом трех литературных музеев. И все они получили прописку на одной улице. Факт, достойный Книги рекордов Гиннесса. Счастливый случай позволил стать свидетелем представления старокрымского дома - музея К.Г.Паустовского. Переступил его порог-из - за стекла в резной раме бросились в глаза всего лишь три слова Константина Георгиевича, которые стали для него правилом: "Жить нужно странствуя". Маршруты путешествий в его беспокойной, полной впечатлений жизни несколько раз приводили писателя в Старый Крым. Здесь могут указать на три дома, где в свое время Константин Георгиевич останавливался. Дом под номером 31 по улице Карла Либкнехта, где открыт музей его имени,-один из них. Еще год назад под его крышей обитал одинокий старик. Когда он умер, встал вопрос о продаже его скромного наследства. Жилплощадь, тем более дом при земельном участке в центре Старого Крыма, пользуется нешуточным спросом. Первой разобралась в создавшейся ситуации Н.С.Садовская. Это она создала литературно - художественный музей. А теперь мечтала о доме - музее Константина Паустовского. Дом N 31 по улице Карла Либкнехта, где, как уже сказано, останавливался писатель, как нельзя лучше подходил для этой цели. Остановка за малым: нужны...
Входимость: 18. Размер: 109кб.
Часть текста: от них тянуло горькой плесенью. — Было это в давние времена, — повторял дед и тщетно старался выбить трясущимися руками искру из кремня, чтобы закурить трубку, — еще при царе Николае. Стояла наша рота в Гурьеве, на реке Урале. Кругом, куда ни кинь глазом, степь да степь, одна соленая земля, одна пустынная местность. И от великой сухости пропадали в той местности солдаты. Я смотрел на деда и удивлялся — как это у него за столько лет жизни не сошли с лица ожоги от каспийского солнца. Щеки у деда были черные, шея жилистая, привыкшая к красному солдатскому воротнику, и только в глазах поблескивала голубоватая вода — спутник дряхлости, признак недалекой смерти. — И прогоняли в то время через Гурьев, — неторопливо говорил дед, — известного впоследствии человека, бывшего крипака Шевченко. Забрил его царь в солдаты за мужицкие песни. Гнали его, хлопчик, на Мангышлак, в самое киргизское пекло, где тухлая вода и нет ни травы, ни лозы, никакого даже ледащего дерева. Рассказывали старослуживые солдаты, что подобрал рядовой Шевченко у нас в Гурьеве сухой прут из вербы, увез его на Мангышлак, а там посадил и поливал его три года, пока не выросло из того прута шумливое дерево. В наше время солдата гоняли сквозь строй, били беспощадно мокрыми прутьями из вербы. Называлось это занятие у командиров «зеленая улица». Один такой прут и подобрал Шевченко. В память забитого тем прутом солдата он его посадил, и выросло на крови солдатской да на его слезах веселое дерево в бедняцкой закаспийской земле. И по нынешний день шумит оно листами на Мангышлаке, рассказывает про солдатскую долю. Да некому его слушать, хлопчик. Шевченко давно лежит в высокой могиле по-над Днепром, а слышно тот разговор только пескам, да сусликам, да пыльному ветру. Дует он там день и ночь с ...

© 2000- NIV