Наши партнеры

Cлово "ПАУСТОВСКИЙ, ПАУСТОВСКОЙ, ПАУСТОВСКИЕ, ПАУСТОВСКАЯ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ПАУСТОВСКИМ, ПАУСТОВСКОМУ, ПАУСТОВСКОГО

Входимость: 538.
Входимость: 170.
Входимость: 156.
Входимость: 137.
Входимость: 104.
Входимость: 102.
Входимость: 99.
Входимость: 81.
Входимость: 71.
Входимость: 69.
Входимость: 57.
Входимость: 55.
Входимость: 55.
Входимость: 49.
Входимость: 46.
Входимость: 46.
Входимость: 42.
Входимость: 40.
Входимость: 39.
Входимость: 39.
Входимость: 38.
Входимость: 37.
Входимость: 37.
Входимость: 37.
Входимость: 37.
Входимость: 36.
Входимость: 36.
Входимость: 36.
Входимость: 36.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 32.
Входимость: 30.
Входимость: 30.
Входимость: 30.
Входимость: 30.
Входимость: 30.
Входимость: 30.
Входимость: 29.
Входимость: 29.
Входимость: 28.
Входимость: 28.
Входимость: 28.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 24.
Входимость: 24.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 538. Размер: 46кб.
Часть текста: 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 29 августа 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 4 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 5 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 10 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 11 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 16 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 26 ноября 1915 г. Паустовский К. Г. - Высочанскому С. Н., Ноябрь — декабрь 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 14 декабря 1915 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 8 января 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 12 января 1916 г.. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 2 февраля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 18 февраля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 20/21 февраля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 25 февраля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 3 марта 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 22 марта 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 25 марта 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 1 апреля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 10 апреля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 20 апреля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 27 апреля 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской Е. С., 1 мая 1916 г. Паустовский К. Г. - Загорской-Паустовской Е. С., 31 января 1917 г. Паустовский К. Г. - Загорской-Паустовской Е. С., 1 февраля 1917 г. Паустовский К. Г. - Загорской-Паустовской Е. С., 2 февраля 1917 г. Паустовский К. Г. - Загорской-Паустовской Е. С., 12 февраля 1917 г. Паустовский К. Г. - Загорской-Паустовской Е. С.,...
Входимость: 170. Размер: 76кб.
Часть текста: блеском морской воды, и право, стоило потянуть носом, чтобы услышать йодистый запах моря. Шары были присланы из Нормандии — Паустовскому они создавали иллюзию моря. Он неотрывно смотрел на них. Через них — в лес, за окно. — Потом скажете мне, как вы его нашли, — шепнула его жена Татьяна Алексеевна, вводя меня к нему. Как я его нашел? Он всегда был невысокого роста, но теперь стал маленьким, как ребенок. Голова светилась, почти не приминая подушки, и легкие, высохшие руки лежали поверх одеяла так, словно кто-то другой, не он сам, положил их, чтобы они лежали. Я нагнулся, мы поцеловались. Он заговорил голосом куда менее хриплым, нежели обычно. Голос не соответствовал его немощи, худобе. Вся сила духа, живого в нем, вся ясность мысли, лучащейся в тихих глазах, проявилась в голосе, отвердевшем вдруг напоследок. Татьяна Алексеевна оставила нас вдвоем. Будь она свидетельницей нашей последней встречи, я не отважился бы при ней говорить о том, о чем говорил тогда с Паустовским. Мы не впервые, но в последний раз говорили с ним о смерти и умиранье, я — зная, что он умирает, он — очевидно, понимая это. Татьяна Алексеевна и прежде не любила этих наших с ним разговоров — они пугали ее. Хотя в Ялте однажды Паустовский сказал при ней, что разговоры такие скорее успокаивают. Но кого? Его, не ее. Он сразу приступил к тому, о чем, видимо, напряженно, не выдавая себя, размышлял все эти дни, смотря сквозь стекла рыбачьих шаров в лес за окном. Он думал о смерти. Он ждал от меня слов, способных внести в его душу успокоение. Мне стало страшно: где найти такие слова? Вдруг я еще больше растревожу его? Сейчас я сам дивлюсь укрепившей меня ...
Входимость: 156. Размер: 99кб.
Часть текста: транзисторы, силясь друг друга перекричать, орут вечерами на улицах, в кучках парней и девушек. Асфальтовые шоссе пролегли через поля, машины гудят даже ночью. До Малой Приваловки, до Никольского теперь можно домчаться из Воронежа за сорок минут... А тогда, сразу же после войны, это была дальняя сторона. Оттого, что мужские крестьянские руки четыре года были заняты совсем другим делом, здесь так задичали луга, так разрослись камыши и кустарник, так загустел заповедный лес вдоль Усманки, такая вязкая устоялась здесь тишина, что край этот стал совсем глухим, погрузился как бы в дремоту, вернулся куда-то далеко назад, к временам почти что первобытно-древним. Тогда между Малой Приваловкой и Никольским, возле деревушки Лаптевки, в бывшую усадьбу писателя Александра Ивановича Эртеля, современника Чехова, приезжали литераторы из Москвы, Ленинграда и других городов, чтобы пожить в тишине, на деревенском воздухе и поработать над своими книгами. 1 В Эртелевке два лета прожил и Паустовский...
Входимость: 137. Размер: 61кб.
Часть текста: настоящая известность пришла еще позже, с выходом «Кара-Бугаза» в 1932 году. И в советской литературе Паустовский был далеко не на первых ролях, предпочитая держаться особняком: в кромешные 1930-е и суровые послевоенные при малейшей возможности уезжая подальше от столиц и склочной жизни писательского сообщества. Зато в Оттепель, с которой совпало зрелое понимание своего места в литературе и статуса в писательской иерархии, Паустовский сделал целый ряд шагов, свидетельствующих о его подлинных отношениях с эпохой, - в том числе, со временем большого террора. Поддерживал Синявского и Даниэля, симпатизировал Солженицыну, выпустил «Тарусские страницы», спасал Юрия Любимова от увольнения из Таганки, подписал письмо против реставрации культа Сталина – это уже в 1966 году, когда культ потребовался режиму для подморозки страны, и, стало быть, жест со стороны писателя по тем временам был смелый. А самое главное, Паустовский воспитывал и продвигал талантливую молодежь: Юрий Трифонов, Владимир Тендряков, Борис Балтер, Григорий Бакланов – писатели, сказавшие много нелицеприятной, горькой правды, но, словно бы по завету своего учителя, диссидентами не ставшие. И сам Паустовский, несмотря на его борьбу за право литературы быть литературой, а не инструментом продвижения идеологии в массы, диссидентом не был, а потому в перестройку, когда отчаянно бросились издавать запрещенное, произведений и дневников с разоблачениями не то чтобы не оказалось (их частично опубликовали только в 2000-х), но в общем хоре не прозвучало – и даже после смерти писатель остался верен самому себе, не присоединяясь, не вливаясь в ряды, не политизируя. Почти забытой оказалась и история неполучения Нобелевской премии,...
Входимость: 104. Размер: 67кб.
Часть текста: какой-нибудь журнал. Почему-то я выбрал «Смену», которую никогда не читаю. И выбрал именно этот номер. Повезло. Ничего не выигрываю, ни в спортлото, ни по займам. Счастливый случай меня обходит. Все достается с трудом. А тут повезло, и крупно: вечером, когда стал перелистывать журнал, нашел в нем «Европейский дневник» Паустовского. В дневнике – про меня. Старые записи о нашем давнем путешествии вокруг Европы на теплоходе. Оказывается, Паустовский всю дорогу вел записи, краткие, сжатые до предела: обозначения событий, упоминания о разговорах, почти не расшифрованные. Спустя четверть века Галина Арбузова опубликовала их. Даже сквозь эти – наспех сделанные, рабочие, чисто служебные, для себя – записи рука художника, его глаз, его стиль ощущаются. Что отделанная повесть, что черновик – оба пишутся одним и тем же почерком. Здесь почерк, может, даже проступает лучше, натуральнее: «На улице, на парапете, где растет какое-то сочное зеленое растение с большими волнистыми лапами, как у портулака. Оранжад. Жара. Значки рабочим и мороженщику. „Иса крем!“ Полицейский выпрашивал у мороженщика значок». «По склонам Этны бьют фонтаны дымков. Апельсиновые сады. Невероятная голубизна, отвесный берег в плюще, крепости – ноздреватые, старинные, губки в воде. Дельфины». Много записей – односложных, малопонятных и вовсе не понятных постороннему читателю. Для меня же они как нажатые кнопки – вспыхивают, освещаются полузабытые сцены, картины, краски. Что-то всплывает, не сразу, из глубины памяти, а что-то и не может уже всплыть, отзывается каким-то слабым колыханием, а всплыть не может. Чужой дневник. В нем все чуть иначе. Краски чересчур яркие, тени гуще, свет падает слишком красиво. В Стамбуле Паустовский увидел джип с полицейскими, у меня же остались – дивной красоты турчанки. Нигде не встречал столько красивых женщин, как в ...

© 2000- NIV