Наши партнеры

Cлово "ДОРОГА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ДОРОГИ, ДОРОГУ, ДОРОГЕ, ДОРОГОЙ

Входимость: 25. Размер: 204кб.
Входимость: 21. Размер: 67кб.
Входимость: 21. Размер: 112кб.
Входимость: 19. Размер: 63кб.
Входимость: 19. Размер: 26кб.
Входимость: 17. Размер: 75кб.
Входимость: 17. Размер: 16кб.
Входимость: 15. Размер: 42кб.
Входимость: 15. Размер: 99кб.
Входимость: 14. Размер: 76кб.
Входимость: 13. Размер: 23кб.
Входимость: 12. Размер: 18кб.
Входимость: 12. Размер: 43кб.
Входимость: 11. Размер: 13кб.
Входимость: 11. Размер: 50кб.
Входимость: 11. Размер: 31кб.
Входимость: 11. Размер: 85кб.
Входимость: 10. Размер: 36кб.
Входимость: 10. Размер: 12кб.
Входимость: 9. Размер: 33кб.
Входимость: 9. Размер: 16кб.
Входимость: 9. Размер: 37кб.
Входимость: 9. Размер: 15кб.
Входимость: 9. Размер: 49кб.
Входимость: 9. Размер: 41кб.
Входимость: 9. Размер: 16кб.
Входимость: 9. Размер: 49кб.
Входимость: 8. Размер: 7кб.
Входимость: 8. Размер: 24кб.
Входимость: 8. Размер: 50кб.
Входимость: 8. Размер: 20кб.
Входимость: 8. Размер: 78кб.
Входимость: 8. Размер: 43кб.
Входимость: 8. Размер: 31кб.
Входимость: 8. Размер: 18кб.
Входимость: 8. Размер: 99кб.
Входимость: 8. Размер: 21кб.
Входимость: 8. Размер: 22кб.
Входимость: 8. Размер: 27кб.
Входимость: 7. Размер: 20кб.
Входимость: 7. Размер: 63кб.
Входимость: 7. Размер: 31кб.
Входимость: 7. Размер: 24кб.
Входимость: 7. Размер: 39кб.
Входимость: 7. Размер: 45кб.
Входимость: 7. Размер: 6кб.
Входимость: 7. Размер: 38кб.
Входимость: 7. Размер: 6кб.
Входимость: 7. Размер: 25кб.
Входимость: 7. Размер: 12кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 25. Размер: 204кб.
Часть текста: по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с...
Входимость: 21. Размер: 67кб.
Часть текста: что не было на свете этого добродушного увальня. Ветер скорости гудел в крыльях «победы». Под этот гул хорошо было думать о разных разностях, хотя бы об этой невозможной встрече Безухова со Стендалем. О чем они могли говорить? Может быть, о том, что рядом со старой кровавой историей, с ее войнами и бессмыслицей живет простая повесть любящих сердец, где-то близко бьется милое сердце Наташи Ростовой. И ради этого сердца стоит броситься очертя голову в любую опасность. Мало ли мыслей приходит в голову под гул дорожного ветра! А здесь ему было где разгуляться – на автостраде Москва – Минск, серой бетонной ленте, туго натянутой от края до края земли. Дорога эта проходит в стороне от городов и деревень. Города возникают и проносятся по ее сторонам, как виденья. Таким виденьем прошла на вечереющих холмах героическая Вязьма. И снова помчались километры красной по осени болотной травы, березняка и равномерно сменяющих друг друга перелесков. Днепр под Смоленском блеснул узкой извилиной. Берега его дымились паром. Около Днепра мы остановили машину. Пастух гнал навстречу пестрое стадо. Вопреки тысячелетней привычке, он не кричал на коров осипшим, отчаянным голосом: «Куды, дьяволы!» Он заменил...
Входимость: 21. Размер: 112кб.
Часть текста: В.: Прививка к географии ПРИВИВКА К ГЕОГРАФИИ Всю жизнь отец вел записные книжки, заполняя их очень кратко. Например: «Радуга над рекой Сосной. Вечерний мальчик. Синий вечер. Боярышник». Читая сейчас эти записи, я по-новому оценил свои детские впечатления. Я понял, что некоторые мои склонности появились в какой-то степени под его влиянием. Ведь в ту пору мы вместе бывали в местах, которые потом «прочно вошли» в его творчество. Крым, Мещорские леса, Приуралье, городок Ливны в Орловской области, даже маленькая деревенька Екимовка на Рязанщине... Наряду с людьми, все они не раз становились «героями» его произведений. Мы открывали их одновременно, каждый по-своему. Поэтому я и решил ограничиться «географичностью» своих детских впечатлений. Вот почему эти воспоминания не претендуют на полноту и носят отрывочный характер. Отец умер недавно. Поминая человека, принято говорить не только о нем самом, но и о его привязанностях. Уверен, рассказ о любимых им местах был бы ему приятней, чем детальное описание его склонностей и литературных вкусов. Ведь в значительной степени это и есть рассказ о нем самом. Говоря о «географичности», я имею в виду не узконаучное значение этого слова. Ведь для отца география прежде всего была общением с природой и людьми, и он не делал здесь различий между путешествиями, чтением морских лоций или беседами с мальчишками о прелестях охоты на кузнечиков. Пожалуй, стоит добавить и следующее. Любому месту земного шара строго соответствуют значения широты и долготы. Наверное, также однозначны должны быть и слова для описания этих же мест, будь то скошенный луг, поселок или небольшой перелесок. Всем им...
Входимость: 19. Размер: 63кб.
Часть текста: в обсерваторию. Деревья шумели за стенами, и садовник говорил, что если ветер срывает даже дубовые листья, то, значит, будет дуть очень долго. Мэро любил поговорить с садовником. В горной обсерватории жило всего восемь человек. До ближайшего городка было тридцать километров каменистой трудной дороги. Товарищи Мэро — астрономы — отличались молчаливостью. Они разговаривали редко, — все, что можно рассказать, уже было рассказано. Они избегали расспросов и делали вид, что поглощены вычислениями. Старуха Тереза — тоже молчаливая и суровая — готовила астрономам скромный обед. С каждым месяцем обед в одни и те же часы, в обществе одних и тех же людей становился все тягостнее. С каждым годом все крепче овладевала людьми привычка к одиночеству. Тишина была так постоянна, что даже случайно прочитанные книги Мэро воспринимал как шум. Читая книгу он конечно, не слышал никаких звуков, но живо представлял их себе и сердился тем сильнее, чем больше было в книге сутолоки и громких разговоров. — Какая крикливая книга! — говорил он, и морщился. — В ней люди невыносимо орут, спорят Плачут… Нет сил разобраться в этом вопле. Слух его за несколько лет жизни в обсерватории очень окреп. Он слышал много звуков, которых раньше не замечал. Они были однообразны. Ветер посвистывал в проволочных канатах, поддерживающих мачту; на ней по праздничным дням подымали флаг. Тогда прибавлялся еще один звук — веселое хлопанье флага. Оно вызывало воспоминания о праздниках в детство, когда их городок так шумел от флагов, что у бабушки Мэро начиналась мигрень. В детстве было много солнца, гораздо больше теперь, и солнце тогда было совсем иное — очень яркое, огромное, занимавшее полнеба....
Входимость: 19. Размер: 26кб.
Часть текста: в Савкино, в избу кузнеца. Немцы приходили в Савкино один раз. Девушки, завидев их, убежали в лес. Солдаты, гогоча, переловили кур, забрали у Марии Прохоровны новую колоду карт, подожгли старенькую школу и ушли. Школа горела и дымилась очень долго, - никто ее не тушил. Да и нечем было тушить. Иногда по вечерам Швейцер пробирался к Марии Прохоровне в Савкино. Она каждый раз завязывала ему в узелок немного сухарей, картошки, соли. Сама она доставала все это с трудом. Швейцер перестал бриться, оброс седой жесткой бородой, был измазан в глине. Глядя, как он жадно грызет сухари и запивает их кипятком, Мария Прохоровна отворачивалась, вздыхала, иногда говорила: - Глаза у вас, Семен Львович, блестят нехорошо. Даже в темноте ужасно блестят. Что это с вами? И зачем вы здесь остались? Первое время Швейцер то отшучивался, то, горячась, начинал вполголоса объяснять Марии Прохоровне, что остался он здесь, чтобы сохранить по возможности домик няни, и могилу Пушкина, и вещи, закопанные в яме. Но Мария Прохоровна хоть и была простовата, все же понимала, что Швейцер и сам не верит в это, - куда уж одному человеку справиться с таким делом! Она знала, что за могилой Пушкина зорко следят партизаны, и понимала, что Швейцер решил остаться сгоряча, а теперь живет здесь потому, что у него нет возможности выбраться. К осени в землянке стало холодно - пошли дожди. Мария Прохоровна достала где-то для Швейцера облезлый тулуп. Чем дальше, тем все больше она жалела и боялась Швейцера. Иногда он приходил тихий, с красными опухшими глазами, сидел, сгорбившись, за столом, неумело курил махорку. Потом он стал болтлив. Рассказывал Марии Прохоровне о Серафиме Максимовне, о том, как у них давным-давно умерла девочка трех лет и как ему тяжело, что у него нет взрослой дочери. Рассказывал, что ему страшно в землянке по ночам. Однажды ночью мимо землянки проезжали немецкие кавалеристы. Они, очевидно, что-то потеряли, ...

© 2000- NIV