Cлово "НОВЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: НОВЫХ, НОВОГО, НОВЫЕ, НОВОЙ

Входимость: 37. Размер: 204кб.
Входимость: 23. Размер: 22кб.
Входимость: 19. Размер: 112кб.
Входимость: 15. Размер: 65кб.
Входимость: 15. Размер: 109кб.
Входимость: 14. Размер: 72кб.
Входимость: 14. Размер: 22кб.
Входимость: 13. Размер: 99кб.
Входимость: 12. Размер: 67кб.
Входимость: 11. Размер: 73кб.
Входимость: 11. Размер: 78кб.
Входимость: 11. Размер: 61кб.
Входимость: 9. Размер: 10кб.
Входимость: 9. Размер: 20кб.
Входимость: 9. Размер: 46кб.
Входимость: 9. Размер: 23кб.
Входимость: 9. Размер: 31кб.
Входимость: 9. Размер: 20кб.
Входимость: 9. Размер: 37кб.
Входимость: 9. Размер: 20кб.
Входимость: 9. Размер: 40кб.
Входимость: 9. Размер: 18кб.
Входимость: 9. Размер: 19кб.
Входимость: 9. Размер: 38кб.
Входимость: 8. Размер: 27кб.
Входимость: 8. Размер: 8кб.
Входимость: 8. Размер: 50кб.
Входимость: 8. Размер: 14кб.
Входимость: 8. Размер: 42кб.
Входимость: 8. Размер: 10кб.
Входимость: 8. Размер: 17кб.
Входимость: 7. Размер: 28кб.
Входимость: 7. Размер: 48кб.
Входимость: 7. Размер: 16кб.
Входимость: 7. Размер: 31кб.
Входимость: 7. Размер: 43кб.
Входимость: 7. Размер: 26кб.
Входимость: 7. Размер: 38кб.
Входимость: 7. Размер: 14кб.
Входимость: 7. Размер: 44кб.
Входимость: 7. Размер: 23кб.
Входимость: 7. Размер: 15кб.
Входимость: 7. Размер: 10кб.
Входимость: 6. Размер: 11кб.
Входимость: 6. Размер: 38кб.
Входимость: 6. Размер: 23кб.
Входимость: 6. Размер: 25кб.
Входимость: 6. Размер: 37кб.
Входимость: 6. Размер: 6кб.
Входимость: 6. Размер: 31кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 37. Размер: 204кб.
Часть текста: еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с заводского двора вверх к особняку. Там жил в полном подчинении у своей тетушки владелец...
Входимость: 23. Размер: 22кб.
Часть текста: в конвейер социалистического строительства и не отстает от требований сегодняшнего дня. Она преобразована в Академию социалистического земледелия и сверху донизу перестроена для подготовки новых сельскохозяйственных кадров. В 1914 году я был кондуктором московского трамвая. Две недели нас гоняли по линии «Б» и по другим окраинным линиям, а потом, в виде законного отдыха, переводили на два-три дня на «паровичок». «Паровичок» ходил в Петровско-Разумовское, до академии. Трамвая еще не было. Паровоз, похожий на вокзальный самовар, фальшиво посвистывая, тащил четыре прицепных растерзанных вагона. Была поздняя осень. Учебный год уже начался, но в Петровском стояла глухая тишина, свойственная крепостным городам и дворцовым поместьям. Почти всегда мы ходили порожняком. Лишь изредка возили упитанных и румяных студентов и древних профессоров. Профессора внушали страх своей насупленностью. С тех пор у меня о Петровском осталось впечатление, слагавшееся из трех элементов: тишины, безлюдья и идиллической калины, красневшей в профессорских садах. Второй раз я попал в Петровское в 1930 году – через шестнадцать лет. Зима и глубокий снег, казалось, совсем похоронят Петровское в безмолвии и пустынности. Но оказалось – не так. Я попал в студенческий город, в споры, в лихорадку работы. Я воочию увидел то, что называется «темпом». О зеркальных паркетах, отражавших профессорские седины, почтительных студентах, мечтавших попасть в удельное ведомство, и безбурном житье академии, питаемой неторопливой наукой, никто не помнит. Все сдвинулось. Академическая жизнь пошла ледоходом. Каждый день полон нового, – сегодня создается студенческая...
Входимость: 19. Размер: 112кб.
Часть текста: открывали их одновременно, каждый по-своему. Поэтому я и решил ограничиться «географичностью» своих детских впечатлений. Вот почему эти воспоминания не претендуют на полноту и носят отрывочный характер. Отец умер недавно. Поминая человека, принято говорить не только о нем самом, но и о его привязанностях. Уверен, рассказ о любимых им местах был бы ему приятней, чем детальное описание его склонностей и литературных вкусов. Ведь в значительной степени это и есть рассказ о нем самом. Говоря о «географичности», я имею в виду не узконаучное значение этого слова. Ведь для отца география прежде всего была общением с природой и людьми, и он не делал здесь различий между путешествиями, чтением морских лоций или беседами с мальчишками о прелестях охоты на кузнечиков. Пожалуй, стоит добавить и следующее. Любому месту земного шара строго соответствуют значения широты и долготы. Наверное, также однозначны должны быть и слова для описания этих же мест, будь то скошенный луг, поселок или небольшой перелесок. Всем им свойственно свое, единственное звучание. Недаром на языке географов нахождение координат, то есть точных значений широты и долготы, выражается термином «определиться». Поиск же «литературных координат» распространяется уже и на явления природы, и на судьбы людей, и на многое другое. Одно остается неизменным — точная передача того, что мы называем «вкусом вещей». Бунин говорил, что при написании рассказа ему не столь важны взаимоотношения действующих лиц (часто изменяющиеся во время работы над вещью), сколько то, что он определил термином...
Входимость: 15. Размер: 65кб.
Часть текста: Мельников. Осень. Прислуга – Лена. Северные реки. Серебрянка. У Фраера – Зима. Мрозовский у нас с Ковальскими… У Булгакова. Мрозовские. Девственный снег. Фраер с Дорой. На санях в реку – кто-то разбил ногу. Мроз в «Вахте». По улицам Москвы. О глазах женщин. Редакция. Оленин-Волгарь – Зузенко – Моисеенко – Тарский. Из дневникового листка 1923 года Возвр.[ащение] в Москву. Закат над Курой… Москва – серая, темная, еще пустая. Звонок дяде Коле. Парикмахерская. У Высочанских. Комната для прислуги. Настя на Кузнецком. Иванов в «Гудке». У Балашовых, в белом. Отъезд в Екимовку. Рязань. У Павловых, – зеленые улицы. Малашка. Березовые рощи, свежесть – Мишка – усадьбы. Старики. Чистота, коврики, раздолье. Душная комната. Писал «Этикетки». Дорожки в саду. Мельница. Река Павловка. Рыбная ловля с Ниночкой. Пруды. Самогон. Кузнец. У него на Пронской дороге. Ал. Васильевич. Обмер церкви. Отъезд. Крол провожал до перепутья. Вез брат Мишки. У Павловых… Приехал в Москву. Москва в плакатах. Сапожник у Высочанских. Тарасовка, Глеб, Пава Караваев, крокет. Малярия. Купались в Клязьме. Модистка. Тоска. У Фраермана в Элите, в новом общежитии. Искал. Вблизи Поварской. Грузинская миссия… У Лифшица на Красной Пресне. К Леле. Пыльные пустыри на закате. Позвонил – ну что, что, что! (булочная на Сретенке). Коньяк. Фраер. К ней. Из окна – радостный Крол. На лестнице – смущенье. Фраер остался сидеть на ступеньках. Вино. Говорили… радость… По Москве. Фраерман сзади. Консерватория. Дом,...
Входимость: 15. Размер: 109кб.
Часть текста: Я смотрел на деда и удивлялся — как это у него за столько лет жизни не сошли с лица ожоги от каспийского солнца. Щеки у деда были черные, шея жилистая, привыкшая к красному солдатскому воротнику, и только в глазах поблескивала голубоватая вода — спутник дряхлости, признак недалекой смерти. — И прогоняли в то время через Гурьев, — неторопливо говорил дед, — известного впоследствии человека, бывшего крипака Шевченко. Забрил его царь в солдаты за мужицкие песни. Гнали его, хлопчик, на Мангышлак, в самое киргизское пекло, где тухлая вода и нет ни травы, ни лозы, никакого даже ледащего дерева. Рассказывали старослуживые солдаты, что подобрал рядовой Шевченко у нас в Гурьеве сухой прут из вербы, увез его на Мангышлак, а там посадил и поливал его три года, пока не выросло из того прута шумливое дерево. В наше время солдата гоняли сквозь строй, били беспощадно мокрыми прутьями из вербы. Называлось это занятие у командиров «зеленая улица». Один такой прут и подобрал Шевченко. В память забитого тем прутом солдата он его посадил, и выросло на крови солдатской да на его слезах веселое дерево в бедняцкой закаспийской земле. И по нынешний день шумит оно листами на Мангышлаке, рассказывает про солдатскую долю. Да некому его слушать, хлопчик. Шевченко давно лежит в высокой могиле по-над Днепром, а слышно тот разговор только пескам, да сусликам, да пыльному ветру. Дует он там день и ночь с бухарской стороны. День и ночь порошит глаза, сушит горло, тоску прибавляет. А теперь, по прошествии многих времен, может, на том месте, где сажал Шевченко вербу, уже вырос сад и какая-нибудь птица сидит в том саду и...

© 2000- NIV