Наши партнеры
Kanc.org.ua - Купить канцтовары оптом в Киеве http://kanc.org.ua/auxpage_kupit-kanctovary-optom/, дешевые цены.

Cлово "НОЧЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: НОЧИ, НОЧАМ, НОЧЬЮ, НОЧЕЙ

Входимость: 37.
Входимость: 29.
Входимость: 28.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 23.
Входимость: 22.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 19.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 37. Размер: 65кб.
Часть текста: Серебрянка. У Фраера – Зима. Мрозовский у нас с Ковальскими… У Булгакова. Мрозовские. Девственный снег. Фраер с Дорой. На санях в реку – кто-то разбил ногу. Мроз в «Вахте». По улицам Москвы. О глазах женщин. Редакция. Оленин-Волгарь – Зузенко – Моисеенко – Тарский. Из дневникового листка 1923 года Возвр.[ащение] в Москву. Закат над Курой… Москва – серая, темная, еще пустая. Звонок дяде Коле. Парикмахерская. У Высочанских. Комната для прислуги. Настя на Кузнецком. Иванов в «Гудке». У Балашовых, в белом. Отъезд в Екимовку. Рязань. У Павловых, – зеленые улицы. Малашка. Березовые рощи, свежесть – Мишка – усадьбы. Старики. Чистота, коврики, раздолье. Душная комната. Писал «Этикетки». Дорожки в саду. Мельница. Река Павловка. Рыбная ловля с Ниночкой. Пруды. Самогон. Кузнец. У него на Пронской дороге. Ал. Васильевич. Обмер церкви. Отъезд. Крол провожал до перепутья. Вез брат Мишки. У Павловых… Приехал в Москву. Москва в плакатах. Сапожник у Высочанских. Тарасовка, Глеб, Пава Караваев, крокет. Малярия. Купались в Клязьме. Модистка. Тоска. У Фраермана в Элите, в новом общежитии. Искал. Вблизи Поварской. Грузинская миссия… У Лифшица на Красной Пресне. К Леле. Пыльные пустыри на закате. Позвонил – ну что, что, что! (булочная на Сретенке). Коньяк. Фраер. К ней. Из окна – радостный Крол. На лестнице – смущенье. Фраер остался сидеть на ступеньках. Вино. Говорили… радость… По Москве. Фраерман сзади. Консерватория. Дом, где меня расстреливали. По Ник[итскому] бульвару. От...
Входимость: 29. Размер: 204кб.
Часть текста: был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с заводского двора вверх к особняку. Там жил в полном подчинении у своей тетушки владелец завода таганрогский миллионер Ваксов. Это был рыхлый молодой человек, с рыжеватой бородкой. Таких...
Входимость: 28. Размер: 109кб.
Часть текста: куда ни кинь глазом, степь да степь, одна соленая земля, одна пустынная местность. И от великой сухости пропадали в той местности солдаты. Я смотрел на деда и удивлялся — как это у него за столько лет жизни не сошли с лица ожоги от каспийского солнца. Щеки у деда были черные, шея жилистая, привыкшая к красному солдатскому воротнику, и только в глазах поблескивала голубоватая вода — спутник дряхлости, признак недалекой смерти. — И прогоняли в то время через Гурьев, — неторопливо говорил дед, — известного впоследствии человека, бывшего крипака Шевченко. Забрил его царь в солдаты за мужицкие песни. Гнали его, хлопчик, на Мангышлак, в самое киргизское пекло, где тухлая вода и нет ни травы, ни лозы, никакого даже ледащего дерева. Рассказывали старослуживые солдаты, что подобрал рядовой Шевченко у нас в Гурьеве сухой прут из вербы, увез его на Мангышлак, а там посадил и поливал его три года, пока не выросло из того прута шумливое дерево. В наше время солдата гоняли сквозь строй, били беспощадно мокрыми прутьями из вербы. Называлось это занятие у командиров «зеленая улица». Один такой прут и подобрал Шевченко. В память забитого тем прутом солдата он его посадил, и выросло на крови солдатской да на его слезах веселое дерево в бедняцкой закаспийской земле. И по нынешний день шумит оно листами на Мангышлаке, рассказывает про солдатскую долю. Да некому его слушать, хлопчик. Шевченко давно лежит в высокой могиле по-над Днепром, а слышно тот разговор только пескам, да...
Входимость: 26. Размер: 35кб.
Часть текста: миноносец «240». В трактирчике. Норд-ост сотрясает палубу. Концерт. Даешь «советскую свадьбу»! Добрынин. Утро и звезды. Гудок в горах. Геленджик. Лесистые горные мысы, влага, снега, туманы. Белый маяк. К вечеру – Туапсе. Зыбенко. Папиросы. «Димитрий». Комиссар. Досчатая пристань. Солнце. Зеленко. Туман. Полуразрушенный порт. В Сухум… 8.II. Утром Сухум. Солнце, снеговая цепь гор. Запах мимозы Герман на пароходе. Чистый, уютный город. Пальмы. На пристане: Мар.[ия] Фед.[оровна], Вера Пар. [нрзб], Евг.[ений] Николаевич. В Абсоюз. Вино. Снова на пароход. Фелюги, бьет соленая вода. Остался. Вечером – выпивка. Пьян. Рохлин. Тамада – тулумбаш. Ведра вина, стол завален едой. У Ивановых на горе Чернявского. Феерический закат. Вся бухта внизу, в огнях, [нрзб] в кухне у Германов. Служба – скучная. Письмо и документы Кате. Крепость. Могила Шервашидзе. Камелии. Духаны с вином. Отправил письма. Дни дикой тоски, доходящей до самоубийства. Слезы. Западня. Ботанический сад. [нрзб]. Какой-то [нрзб] устраивает попойку: шумно, [нрзб]. Тоска усиливается. Три отчаянных письма. Жду «Пестеля». Тоска по Одессе. Дождался....
Входимость: 26. Размер: 43кб.
Часть текста: в городе. Вонючий дым над трубой камбуза возвестил, что кок варит ячневую кашу с мышиным пометом. Но даже это событие не разогнало уныния, разъедавшего корабль подобно ржавчине. Матросы валялись в кубрике. В кают-компании спал на красном плюшевом диване желтый и злой официант. Воспользовавшись сумрачным днем, из всех щелей ползли тощие пароходные клопы. В трюме сипло пропел украденный накануне петух. "Пора нашей гитаре на кладбище",- подумал вахтенный и посмотрел на штурвал, где можно было заметить медную дощечку, сообщавшую, что пароход "Николай" построен в 1877 году. Вахтенный посмотрел, кстати, на желтую, видавшую виды трубу. Из нее валил рыжий дым. - Что они, мусором топят, что ли? - сказал вахтенный и вздрогнул: в сыром дыму на горах громыхнул пушечный выстрел. Из кубрика вылез матрос в калошах на босу ногу. Он вяло протащил по палубе занемевшие ноги, поднялся на мостик и прислушался: глухие удары учащались. - Похоже, бьют кадет красные,- сказал он вахтенному.- Красные,- зашептал он, и глаза его сузились,- наступают от Хасав-Юрта, ночью будут в Петровске. С капитаном надо поговорить насчет этого. Команда полагает, что надо тикать от эвакуации. Снимемся вечером и сунемся в море - тихо, благородно, без кадет, без оружия. Матрос махнул рукой на восток, где море кипело, как котел с мыльной и грязной пеной. Вахтенный взглянул на корму - там хлопал мокрый трехцветный флаг - и вздохнул. Эх, если бы все вышло так, как задумано! Удрать от деникинцев, от эвакуации! - Капитан пропал, засыплемся мы из-за этого,- тоскливо пробормотал он и вышел на палубу. Он вгляделся в дождь, наискось бивший по гнилым пристаням, и сплюнул. Толпа людей в зеленых английских шинелях шла к пароходу. Они волочили на веревке пулемет и шли прямо по лужам, разбивая их набухшими бутсами. Сбоку вахтенный заметил знакомую фигуру капитана в дождевом плаще. Капли быстро стекали с его усов, и казалось, что капитан безмолвно плачет. Отряд деникинцев влез на...

© 2000- NIV