Cлово "ДЕВУШКА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ДЕВУШКИ, ДЕВУШКУ, ДЕВУШКЕ, ДЕВУШЕК

Входимость: 41.
Входимость: 37.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 41. Размер: 38кб.
Часть текста: слышится густой храп. В лавку входит, крадучись, Нюрка. Подходит к солнечной полосе около ставни, подставляет под нее руку и любуется – на ладони у Нюрки сверкает стальное колечко. Нюрка . Ух и здорово! Я ночью глаза продрала, гляжу – светло! Я к окну. А снега нету. Ни крупинки. Я мигом в лес. На полянку. А оно, колечко, лежит около пенька, поблескивает. Поспела я раньше Варюшки. Пусть она теперь его поищет! Черта с два найдет!  (Поворачивается к двери, из-за которой слышится храп.) Я теперь тебе покажу, папаня, как меня за косы драть! Машину себе куплю легковую, завалю конфетками и буду всюду кататься, сосать конфетки. В самую Москву поеду. Поглядеть на футбол. Стук в ставень. Нюрка прячется за пустую бочку. Из задней комнаты выходит Леденцов, босой, растрепанный. Леденцов . Чего колотите ни свет ни заря! Чего надо? Конюх   (за окном). Открой, Кузьма Леоньтьич. Происшествие! Леденцов . Очертели вы мне со своими происшествиями.  (Открывает ставень и отступает, пораженный.) Мать честная! А где же снег? Где зима? Конюх   (за окном). Вот то-то и оно! А ты спишь. Я на телеге уже выехал. Не на санях. Леденцов   (отворяет тяжелую дверь на улицу). Прямо весна! Конюх   (входит). Река тронулась. Народ шумит по всему селу. Сроду такой быстрой весны не бывало. Торопливо входит деревенский сапожник. Он в кожаном фартуке. В руках у него – сапог и колодка. На лбу – ремешок. Сапожник немного глуховат. Сапожник   (кричит уже с порога). Какое этому может быть научное объяснение? Леденцов . Ученые все объяснят. Сапожник . Га? Не объяснят, говоришь? А я говорю, объяснят. Давай спорить. Леденцов . Больно нужно мне с тобой спорить. Сапожник . В науку не веруешь! Мозги прохлопал на счетах. Появляется Анисья с козой. Привязывает козу к двери. Анисья . Ой, милые! Ой, сердешные! Ой, родимые мои! Я ночью пробудилась, а земля так вся и гудит, так и гудит. Снег с нее сходит. Льет с крыш, с деревьев – прямо всемирный...
Входимость: 37. Размер: 38кб.
Часть текста: около пня, поправляет сбившийся платок. Варюша . Ой, уморилась!  (Счищает с пня варежкой снег, садится, рассматривает колечко у себя на пальце.) Оно, может, серебряное?  (Перебирает свои пальцы.) На среднем – здоровье, на указательном – спасение от неминучей беды, на безымянном – вот он, безымянный, – весь белый свет с его чудесами. А на мизинце? Что ж солдат мне про мизинец ничего не сказал? Позабыл, должно быть. Попробовать разве? Ворона отряхивается, осыпает Варюшу снегом. (Подымает голову.) Ты что балуешься! Старуха, а балуешься. «Карр!» – кричит ворона. (Осторожно снимает со среднего пальца колечко.) Я только попробую. А потом опять надену, пока деда Никиту болезнь совсем не оставит.  (Надевает колечко на мизинец.) Оно на нем и не держится. Кто это?  (Сжимает руку в кулак, чтобы не потерять колечко, встает.) На дороге появляется Нюрка. «Карр!» – кричит ворона. Нюрка   (подходит). Бежишь как полоумная. Тебя не догонишь. Куда торопишься? Варюша . А я испугалась. Думала, кто чужой. К дедушке тороплюсь. Он третий день совсем помирает. А теперь выздоровеет. Нюрка . Через перстенек? Варюша . Ага! Я его на среднем пальце буду носить. А как дед выздоровеет, спеку ржаных коржей на меду. Как в ...
Входимость: 17. Размер: 21кб.
Часть текста: по-разному: Нахаловка, Сабачеевка, Кабыздоховка. Мрачный юмор этих названий лучше всего определял их безрадостный вид. В котловине рядом с поселком дымил тот самый Новороссийский металлургический завод, куда меня прислали налаживать приемку снарядов. Дым шел не только из заводских труб. Дымили самые здания цехов. Дым был желтый, как лисья шерсть, и зловонный, как пригорелое молоко. Неправдоподобно багровое пламя качалось над жерлами доменных печей. С неба сыпалась жирная сажа. Из-за дыма и сажи в Юзовке исчез белый цвет. Все, чему полагалось быть белым, приобретало грязный, серый цвет с желтыми разводами. Серые занавески, наволочки и простыни в гостинице, серые рубахи, наконец, вместо белых, серые лошади, кошки и собаки. В Юзовке почти не бывало дождей, и жаркий ветер днем и ночью завивал мусор, штыб и куриный пух. Все улицы и дворы были засыпаны шелухой от подсолнухов. Особенно много ее накапливалось после праздников. Грызть подсолнухи называлось по-местному "лузгать". Лузгало все население. Редко можно было встретить местного жителя без прилипшей к подбородку подсолнечной шелухи. Лузгали виртуозно, особенно женщины, судачившие около калиток. Они лузгали с невероятной быстротой, не поднося семечки ко рту, а подбрасывая их издали ногтем. При этом женщины еще успевали злословить так, как умеют злословить только мещанки на юге,- с наивной наглостью, грязно и зло. Каждая из этих женщин была, конечно, "в своем дворе самая первая". Несмотря на сплетни и лузганье семечек, женщины еще успевали драться. Как только две женщины со звериным визгом вцеплялись друг другу в волосы, тотчас собиралась гогочущая толпа, и драка превращалась в азартную игру - на победительницу ставили по две копейки. Банк держали старожилы-пропойцы. Деньги собирали в рваный картуз. Женщин нарочно стравливали и дразнили. Бывало, что в драку постепенно ввязывалась вся улица....
Входимость: 17. Размер: 12кб.
Часть текста: валом, а равномерным набегом косых волн. – Такой прибой работает, как винт Архимеда, – сказал пожилой писатель. В прошлом этот писатель был инженером и потому употреблял и в жизни, и в своей прозе технические сравнения. Выше кустов дрока тянулись по кремнистым изгибам виноградники. Там работали девушки в белых косынках, повязанных очень низко, у самых бровей. Ветер трепал выгоревшие подолы их легких платьев. Одна из девушек бежала вприпрыжку по шоссе, спускаясь к морю. В нескольких шагах от нас она споткнулась, упала, сильно ушибла ногу о камень, вскочила и поскакала на одной ноге к парапету. Она села рядом с нами и, всасывая воздух сквозь стиснутые от боли зубы, подняла раненую ногу, обхватила ее руками и смущенно засмеялась. Она старалась сделать вид, что ничего не случилось и ушиб пустяковый. Но по ее потускневшим глазам было видно, что ей очень больно. Я пошел к небольшому ручью, перебегавшему через шоссе и уже успевшему намыть на асфальте полоску чистого крупного песка, намочил платок и принес девушке. Она поблагодарила и, морщась, обернула разбитые пальцы мокрым платком. – Никак боль не проходит, – пожаловалась она виноватым голосом. – Вот глупость! – Сидите тихо! – строго сказал ей пожилой писатель. – Сейчас поймаем первую же машину и отвезем вас в Мисхор. В поликлинику. – Не надо! – взмолилась девушка. – Лучше подольше посидеть. Может быть, само пройдет. Мы согласились. Девушка была тоненькая,...
Входимость: 16. Размер: 22кб.
Часть текста: ее "увядающим лотосом". Над морем клубились низкие осенние тучи. В каналах плескалась гнилая вода. Холодный ветер дул на перекрестках. Но когда прорывалось солнцег то из-под плесени на стенах проступал розовый мрамор и город появлялся за окном, как картина, написанная старым венецианским мастером Каналетто. Да, это был прекрасный, хотя и несколько печальный город. Но пришло время покинуть его ради других городов. Поэтому Андерсен не чувствовал особого сожаления, когда послал гостиничного слугу купить билет на дилижанс, отправлявшийся вечером в Верону. Слуга был под стать гостинице - ленивый, всегда навеселе, нечистый на руку, но с открытым, простодушным лицом. Он ни разу не прибрал в комнате у Андерсена, даже не подмел каменный пол. Из красных бархатных портьер золотистыми роями вылетала моль. Умываться приходилось в треснувшем фаянсовом тазу с изображением полногрудых купальщиц. Масляная лампа была сломана. Взамен ее на столе стоял тяжелый серебряный канделябр с огарком сальной свечи. Его, должно быть, не чистили со времен Тициана. Из первого этажа, где помещалась дешевая остерия, разило жареной бараниной и чесноком. Там весь день оглушительно хохотали и ссорились молодые женщины в потертых бархатных корсажах, кое-как затянутых порванными тесемками. Иногда женщины дрались, вцепившись друг другу в волосы. Когда Андерсену случалось проходить мимо дерущихся женщин, он останавливался и с восхищением смотрел на их растрепанные косы, рдеющие от ярости лица и горящие жаждой мести глаза. Но самым прелестным зрелищем были, конечно, гневные слезы, что брызгали у них из глаз и стекали по щекам, как алмазные капли. При виде Андерсена женщины затихали. Их смущал этот худой и элегантный...

© 2000- NIV