Наши партнеры

Cлово "МАЛЬЧИК"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: МАЛЬЧИКИ, МАЛЬЧИКА, МАЛЬЧИКОМ, МАЛЬЧИКОВ

Входимость: 29.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 24.
Входимость: 19.
Входимость: 18.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 29. Размер: 204кб.
Часть текста: очерка, сократив ее за счет сюжетных беллетризированных мест. Азовское подолье Летом 1916 года в Таганрогском порту стоял старый разоруженный корвет «Запорожец». Корвет оброс красной ржавчиной. Куски ржавчины отваливались от его железных бортов, падали в воду и тонули, поблескивая на солнце. «Запорожец» был предназначен на слом и дремал в пустынном порту, как в музее. Его охранял долговязый матрос по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с заводского двора вверх к...
Входимость: 27. Размер: 16кб.
Часть текста: посмотрел на меня, и из глаз его неожиданно полились слезы. Они ползли по щекам, капали на его измазанные карандашами пальцы, и от слез мальчику было трудно дышать. — Па, — шепотом спросил он, — почему люди не придумали лекарства, чтобы не умирать? Тогда мне пришлось рассказать ему эту историю. Летчик Шебалин заблудился в туманах. Морские метеорологические станции вывесили объявления о том, что на Европу надвигаются мощные массы тропического воздуха. Стояла зима. Снега не было, но треск сухих листьев напоминал жителям морского города хрупкий треск льда. Этот звук был свойственен только зиме. Знатоки морских туманов и дымной мглы — англичанин Тейлор и немец Георги — дали точное определение этого тумана: «Теплый тропический воздух, если его зимой приносит в Европу, превращается сначала в голубоватую мглу, затягивающую материки на сотни миль, а затем мгла переходит в моросящие дожди. Туман этот очень устойчив». Летчик Шебалин знал это. Внизу были пропасти и рваные вершины Карадага, покрытые лишаями и ржавчиной тысячелетий. Туман закрывал вершину. Он ударялся с размаху в гранитную стену горы и взмывал к небу могучей белой рекой. Вокруг этого туманного столба — единственного ориентира — Шебалин упорно водил по широким кругам стремительную машину....
Входимость: 26. Размер: 109кб.
Часть текста: Моя судьбина! Шевченко Дед мой — старый николаевский солдат — любил поговорить о Тарасе Шевченко. — Было это дело в давние времена, — говорил дед, — когда служил я, хлопчик, в Оренбургском крае… Эти давние времена казались мне похожими на рисунки в старых, побуревших журналах. Они были тусклыми, выгоревшими, от них тянуло горькой плесенью. — Было это в давние времена, — повторял дед и тщетно старался выбить трясущимися руками искру из кремня, чтобы закурить трубку, — еще при царе Николае. Стояла наша рота в Гурьеве, на реке Урале. Кругом, куда ни кинь глазом, степь да степь, одна соленая земля, одна пустынная местность. И от великой сухости пропадали в той местности солдаты. Я смотрел на деда и удивлялся — как это у него за столько лет жизни не сошли с лица ожоги от каспийского солнца. Щеки у деда были черные, шея жилистая, привыкшая к красному солдатскому воротнику, и только в глазах поблескивала голубоватая вода — спутник дряхлости, признак недалекой смерти. — И прогоняли в то время через Гурьев, — неторопливо говорил дед, — известного впоследствии человека, бывшего крипака Шевченко. Забрил его царь в солдаты за мужицкие песни. Гнали его, хлопчик, на Мангышлак, в самое киргизское пекло, где тухлая вода и нет ни травы, ни лозы, никакого даже ледащего дерева. Рассказывали старослуживые...
Входимость: 24. Размер: 10кб.
Часть текста: дорогам. Только к вечеру я вышел к реке, к сторожке бакенщика Семена. Сторожка была на другом берегу. Я покричал Семену, чтобы он подал мне лодку, и пока Семен отвязывал ее, гремел цепью и ходил за веслами, к берегу подошли трое мальчиков. Их волосы, ресницы и трусики выгорели до соломенного цвета. Мальчики сели у воды, над обрывом. Тотчас из-под обрыва начали вылетать стрижи с таким свистом, будто снаряды из маленькой пушки; в обрыве было вырыто много стрижиных гнезд. Мальчики засмеялись. - Вы откуда? - спросил я их. - Из Ласковского леса, - ответили они и рассказали, что они пионеры из соседнего города, приехали в лес на работу, вот уже три недели пилят дрова, а на реку иногда приходят купаться. Семен их перевозит на тот берег, на песок. - Он только ворчливый, - сказал самый маленький мальчик. - Все ему мало, все мало. Вы его знаете? - Знаю. Давно. - Он хороший? - Очень хороший. - Только вот все ему мало, - печально подтвердил худой мальчик в кепке. - Ничем ему не угодишь. Ругается. Я хотел расспросить мальчиков, чего же в конце концов Семену мало, но в это время он сам подъехал на лодке, вылез, протянул мне и мальчикам шершавую руку и сказал: - Хорошие ребята, а понимают мало. Можно сказать, ничего не понимают. Вот и выходит, что нам, старым веникам, их обучать полагается. Верно я говорю? Садитесь в лодку. Поехали. - Ну, вот видите, - сказал маленький мальчик, залезая в лодку. - Я же вам говорил! Семен греб редко, не торопясь, как всегда гребут бакенщики и перевозчики на всех наших реках. Такая гребля не мешает говорить, и Семен, старик многоречивый, тотчас завел разговор. - Ты только не думай, - сказал он мне, - они на меня не в обиде. Я им уже столько в голову вколотил - страсть! Как дерево пилить - тоже надо...

© 2000- NIV