Cлово "ЧЕЛОВЕК"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ЧЕЛОВЕКУ, ЧЕЛОВЕКА, ЧЕЛОВЕКЕ, ЧЕЛОВЕКОМ

Входимость: 65. Размер: 204кб.
Входимость: 60. Размер: 24кб.
Входимость: 39. Размер: 72кб.
Входимость: 37. Размер: 63кб.
Входимость: 32. Размер: 76кб.
Входимость: 27. Размер: 75кб.
Входимость: 26. Размер: 73кб.
Входимость: 25. Размер: 78кб.
Входимость: 25. Размер: 38кб.
Входимость: 25. Размер: 31кб.
Входимость: 24. Размер: 40кб.
Входимость: 24. Размер: 42кб.
Входимость: 22. Размер: 24кб.
Входимость: 19. Размер: 40кб.
Входимость: 18. Размер: 27кб.
Входимость: 18. Размер: 50кб.
Входимость: 18. Размер: 42кб.
Входимость: 18. Размер: 99кб.
Входимость: 18. Размер: 25кб.
Входимость: 18. Размер: 31кб.
Входимость: 17. Размер: 31кб.
Входимость: 17. Размер: 51кб.
Входимость: 17. Размер: 43кб.
Входимость: 16. Размер: 36кб.
Входимость: 16. Размер: 63кб.
Входимость: 16. Размер: 46кб.
Входимость: 16. Размер: 44кб.
Входимость: 16. Размер: 14кб.
Входимость: 16. Размер: 109кб.
Входимость: 16. Размер: 23кб.
Входимость: 16. Размер: 26кб.
Входимость: 15. Размер: 68кб.
Входимость: 15. Размер: 31кб.
Входимость: 15. Размер: 12кб.
Входимость: 15. Размер: 43кб.
Входимость: 15. Размер: 29кб.
Входимость: 14. Размер: 34кб.
Входимость: 14. Размер: 21кб.
Входимость: 14. Размер: 112кб.
Входимость: 14. Размер: 99кб.
Входимость: 14. Размер: 19кб.
Входимость: 14. Размер: 27кб.
Входимость: 13. Размер: 26кб.
Входимость: 13. Размер: 11кб.
Входимость: 13. Размер: 24кб.
Входимость: 13. Размер: 17кб.
Входимость: 13. Размер: 26кб.
Входимость: 13. Размер: 37кб.
Входимость: 13. Размер: 20кб.
Входимость: 13. Размер: 6кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 65. Размер: 204кб.
Часть текста: Волго-Донского канала и по юго-востоку страны, я написал повесть «Рождение моря». Повесть эта состоит из цикла очерков. Поэтому я и включаю ее сейчас в раздел очерка, сократив ее за счет сюжетных беллетризированных мест. Азовское подолье Летом 1916 года в Таганрогском порту стоял старый разоруженный корвет «Запорожец». Корвет оброс красной ржавчиной. Куски ржавчины отваливались от его железных бортов, падали в воду и тонули, поблескивая на солнце. «Запорожец» был предназначен на слом и дремал в пустынном порту, как в музее. Его охранял долговязый матрос по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк...
Входимость: 60. Размер: 24кб.
Часть текста: трактира пьют чай ямщики. За отдельными столиками сидят крестьяне в зипунах, бабы, странники. В стороне молодой человек в клетчатом костюме с напомаженным коком – явный шулер – мечет карты. С ним играют безусый приказчик и старый чиновник в фуражке с оторванным козырьком. За стойкой – худой целовальник и его жена, пышная и сонная. У окна в клетке заливается канарейка. Кузьма   (входит в трактир, останавливается, прислушивается к пению канарейки). Хорош у тебя кенарь, хозяин! Целовальник . Кенарь ученый. Любительский. Баба в платке . Декабрь на дворе, а он себе звенит и звенит. Да по жердочке скачет. То туды, то сюды! То туды, то сюды! Суетливый мужичок . Веселое существование! Человек в скуфейке . А ему что, кенарю? Барщину не отбывать! Вот и скачет. Суетливый мужичок . Соловей против кенаря вроде бойчей. Кузьма проходит и садится за столик. Человек в скуфейке . Это верно. Только век-то больно короток соловьиный. Кузьма . Я бы с ним в охотку поменялся, с соловьем. Хоть короток век, да голосист! В трактир входит Пушкин, замечает Кузьму, идет к его столику. Некоторые из посетителей встают, снимают шапки, кланяются Пушкину. Пушкин . Здравствуйте, здравствуйте!  (Подходит к столику Кузьмы, здоровается с Кузьмой за руку, садится.) Кузьма . На ярмарку приехали поглядеть, Александр Сергеевич? Пушкин . Да, потолкаться между народом. За столиком, где играют в карты, начинается...
Входимость: 39. Размер: 72кб.
Часть текста: собственно говоря, сведется, очевидно, к обмену опытом. Я расскажу вам все, что думал о рассказе; расскажу о том, как я над ним работал, как, по-моему, нужно над рассказом вообще работать, тем более что я обладаю не только своим опытом, но мне пришлось наблюдать – и довольно близко и пристально наблюдать – работу других писателей, моих товарищей, которые много сделали в области рассказа. Так что это будет не лекция и не доклад, к чему я совершенно не склонен, а будет обычная товарищеская беседа о рассказе. Разговор о рассказе в конце концов – это разговор о литературе, о прозе, это та тема, о которой, откровенно говоря, можно говорить часами, днями, неделями, месяцами, – это абсолютно неисчерпаемая тема. И я давно, очень давно уже думал над одной книгой, и возможно, что мне удастся ее написать; я даже начал писать эту книгу – это книга о том, как пишутся книги. Мне кажется, что это тема чрезвычайно увлекательная, – тема о том, как пишутся книги, и когда я думал над этой проблемой, я вспомнил – сейчас я только не могу точно назвать имя французского писателя, у которого я это вычитал, но вы мне напомните – один маленький случай, который произошел в Париже с уборщиком, человеком, который убирал мастерские за деньги; обычно на Западе моют стекла в магазинах или приходит человек и прибирает ремесленные мастерские; этот человек прибирал ювелирные мастерские, убирал пыль, но пыль он не выбрасывал, а приносил к себе домой, и затем он переплавлял эту пыль, и в этой пыли всегда были маленькие крупинки золота, серебра и т. д., драгоценных металлов, с которыми работают ювелиры. В конце концов из этой пыли, совершенно негодной якобы, из этого мусора он выплавил два слитка золота и из одного выковал маленькую золотую розу. Не помню фамилию этого писателя, но когда я думал над этой книгой, «О том, как пишутся книги», мне пришла на память эта история. В нашей мастерской, мастерской...
Входимость: 37. Размер: 63кб.
Часть текста: залетали в обсерваторию. Деревья шумели за стенами, и садовник говорил, что если ветер срывает даже дубовые листья, то, значит, будет дуть очень долго. Мэро любил поговорить с садовником. В горной обсерватории жило всего восемь человек. До ближайшего городка было тридцать километров каменистой трудной дороги. Товарищи Мэро — астрономы — отличались молчаливостью. Они разговаривали редко, — все, что можно рассказать, уже было рассказано. Они избегали расспросов и делали вид, что поглощены вычислениями. Старуха Тереза — тоже молчаливая и суровая — готовила астрономам скромный обед. С каждым месяцем обед в одни и те же часы, в обществе одних и тех же людей становился все тягостнее. С каждым годом все крепче овладевала людьми привычка к одиночеству. Тишина была так постоянна, что даже случайно прочитанные книги Мэро воспринимал как шум. Читая книгу он конечно, не слышал никаких звуков, но живо представлял их себе и сердился тем сильнее, чем больше было в книге сутолоки и громких разговоров. — Какая крикливая книга! — говорил он, и морщился. — В ней люди невыносимо орут, спорят Плачут… Нет сил разобраться в этом вопле. Слух его за несколько лет жизни в обсерватории очень окреп. Он слышал много звуков, которых раньше не замечал. Они были однообразны. Ветер посвистывал в проволочных канатах, поддерживающих мачту; на ней по праздничным дням подымали флаг. Тогда прибавлялся еще один звук — веселое хлопанье флага. Оно вызывало воспоминания о праздниках в детство, когда их городок так шумел от флагов, что у бабушки Мэро начиналась мигрень. В детстве было много солнца, гораздо больше...
Входимость: 32. Размер: 76кб.
Часть текста: прощанием с человеком, которого я любил и с которым дружил много десятилетий... Я пишу эти строки в писательском Доме творчества и только что проходил мимо коттеджа, где в то лето доживал свою ясную жизнь Паустовский. Его поселили в двух маленьких комнатах; распахнутые окна выходили на участок, густо заросший елями, соснами, и было похоже — за окнами ветвится и зеленеет лес. Но в комнате, где лежал Паустовский, было также похоже, что в окнах светится и играет море: два шара толстого стекла, из тех, что нормандские рыбаки привязывают к сетям, были подвешены к рамам окон. Свет, проходивший сквозь них, наполнял комнату блеском морской воды, и право, стоило потянуть носом, чтобы услышать йодистый запах моря. Шары были присланы из Нормандии — Паустовскому они создавали иллюзию моря. Он неотрывно смотрел на них. Через них — в лес, за окно. — Потом скажете мне, как вы его нашли, — шепнула его жена Татьяна Алексеевна, вводя меня к нему. Как я его нашел? Он всегда был невысокого роста, но теперь стал маленьким, как ребенок. Голова светилась, почти не приминая подушки, и легкие, высохшие руки лежали поверх одеяла так, словно кто-то другой, не он сам, положил их, чтобы они лежали. Я нагнулся, мы поцеловались. Он заговорил голосом куда менее хриплым, нежели обычно. Голос не соответствовал его немощи, худобе. Вся сила духа, живого в нем, вся ясность мысли, лучащейся в тихих глазах, проявилась в голосе, отвердевшем вдруг напоследок. Татьяна Алексеевна оставила нас...

© 2000- NIV