Наши партнеры
Kpk-sodeystvie.ru - Наличные деньги под залог птс барнаул выгодно.

Cлово "ЛИЦО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ЛИЦУ, ЛИЦА, ЛИЦЕ, ЛИЦОМ

Входимость: 29. Размер: 63кб.
Входимость: 24. Размер: 68кб.
Входимость: 24. Размер: 204кб.
Входимость: 21. Размер: 73кб.
Входимость: 18. Размер: 50кб.
Входимость: 17. Размер: 31кб.
Входимость: 16. Размер: 75кб.
Входимость: 16. Размер: 99кб.
Входимость: 15. Размер: 85кб.
Входимость: 14. Размер: 49кб.
Входимость: 14. Размер: 28кб.
Входимость: 13. Размер: 10кб.
Входимость: 13. Размер: 65кб.
Входимость: 12. Размер: 50кб.
Входимость: 12. Размер: 78кб.
Входимость: 11. Размер: 27кб.
Входимость: 11. Размер: 50кб.
Входимость: 11. Размер: 43кб.
Входимость: 11. Размер: 25кб.
Входимость: 11. Размер: 109кб.
Входимость: 11. Размер: 49кб.
Входимость: 10. Размер: 40кб.
Входимость: 10. Размер: 31кб.
Входимость: 10. Размер: 41кб.
Входимость: 10. Размер: 22кб.
Входимость: 10. Размер: 33кб.
Входимость: 10. Размер: 31кб.
Входимость: 10. Размер: 40кб.
Входимость: 9. Размер: 26кб.
Входимость: 9. Размер: 45кб.
Входимость: 9. Размер: 37кб.
Входимость: 9. Размер: 30кб.
Входимость: 9. Размер: 23кб.
Входимость: 9. Размер: 42кб.
Входимость: 8. Размер: 26кб.
Входимость: 8. Размер: 22кб.
Входимость: 8. Размер: 48кб.
Входимость: 8. Размер: 18кб.
Входимость: 8. Размер: 35кб.
Входимость: 8. Размер: 67кб.
Входимость: 8. Размер: 16кб.
Входимость: 8. Размер: 44кб.
Входимость: 8. Размер: 44кб.
Входимость: 8. Размер: 20кб.
Входимость: 8. Размер: 63кб.
Входимость: 7. Размер: 31кб.
Входимость: 7. Размер: 28кб.
Входимость: 7. Размер: 38кб.
Входимость: 7. Размер: 18кб.
Входимость: 7. Размер: 15кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 29. Размер: 63кб.
Часть текста: Баратынского. Изредка они рассказывали о молчаливом поэте, тяготившемся службой в пехотном полку в крепости Кюмель, о печальном "певце Финляндии", и завидовали его спокойной славе. Камчатский полк стоял в то время на Аландских островах, в городке Мариегамне. Издавна Аландские острова считались родиной парусных кораблей. Здесь, в отдалении от беспокойных столиц, в пустынности маленького северного архипелага, жили знаменитые корабе-льные мастера. Они строго хранили и передавали старшим сыновьям законы своего искусства. Равнодушно закусив трубки, они смотрели на дым от первых "пироскафов", грязнивших чистые морские горизонты: "Все равно пар никогда не справится с океаном". Каждую осень на острова возвращались для починки высокие бриги и клипера, барки и бригантины. Они приходили из Карибского моря, из Леванта и Шотландии, из всех углов земли. Приводили их шведские шкипера - неразговорчивые и честные люди. Зимой корабли вмерзали в лед, их засыпало снегом. Офицеры Камчатского полка, выбегая во двор проветриться от винного и табачного чада во время пирушек, видели перед собой темные кузова кораблей, желтые фонари на смерзшихся частях и слышали шум ветра в толстых реях. К кораблям быстро...
Входимость: 24. Размер: 68кб.
Часть текста: каюте. Прихода корабля долго ждали петербургские любители живописи. Первым на пристань приехал писатель Нестор Кукольник. Он стряхнул сырой снег с плаща и цилиндра и прошел в каюту капитана. Свеча дрожала на черном столе. Она освещала в пыльной стеклянной вазе несколько апельсинов. Капитан ел апельсины. Пахучий сок стекал по его загорелым пальцам. Кукольник, усмехнувшись, сказал, что наконец он чувствует и здесь, в Петербурге, воздух Италии. Капитан пробормотал что-то невнятное и, дожевывая апельсин, выдвинул ящик стола. Там среди истрепанных географических и игральных карт лежало письмо. Капитан протянул его Кукольнику. Кукольник вскрыл конверт и начал читать. "В конце сентября, - читал Кукольник, - Орест Кипренский занемог жестокой горячкой, от которой усердием доктора начал было оправляться и стал выходить, как простудился снова, и горячка возвратилась. Художник не вставал более. Он скончался здесь, в Риме, третьего прошедшего октября". Кукольник встал. - Вы привезли тяжелую весть, - сказал он несколько напыщенно капитану. - В Риме умер один из величайших художников нашего века, мой соотечественник Орест Кипренский. Капитан не ответил. Он перебирал апельсины. Сверху, на палубе, перекликались матросы. Итальянский язык казался особенно звонким в густом снегу, засыпавшем пустынные проспекты и дворцы Петербурга. Капитан выбрал самый большой апельсин и подбросил его на ладони. - Вот - возьмите, - сказал он и улыбнулся. Блеск зубов преобразил его угрюмое лицо. - В Италии никогда не перестанут созревать...
Входимость: 24. Размер: 204кб.
Часть текста: стоял старый разоруженный корвет «Запорожец». Корвет оброс красной ржавчиной. Куски ржавчины отваливались от его железных бортов, падали в воду и тонули, поблескивая на солнце. «Запорожец» был предназначен на слом и дремал в пустынном порту, как в музее. Его охранял долговязый матрос по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с заводского двора вверх к особняку. Там жил в полном подчинении у своей...
Входимость: 21. Размер: 73кб.
Часть текста: 2 ЧАСТЬ ВТОРАЯ В конце 1916 года, во время германской войны, штурман Александр Щедрин, только что окончивший морское училище, был отправлен на Аландские острова, во флотилию миноносцев. Зима стояла теплая. За Ревелем море было свободно ото льда. Щедрин долго смотрел с палубы транспорта на затянутые сумраком берега. Там, в Ревеле, осталась мать. Она приехала из Петрограда проводить сына и остановилась в недорогой гостинице. Отец Щедрина - морской врач - давно умер. Мать жила на пенсию. Она помогала своим сестрам, теткам Щедрина, и пенсии всегда не хватало. В одном Петрограде было три тетки. Кроме того, приходилось посылать деньги еще одной тетке во Владивосток, а другой - в Киев. Все тетки были или старые девы, или вдовы с кучей детей на руках. Семья была дружная, петроградские тетки давали уроки музыки и французского языка. Они всегда торопились, беспоко-ились, бегали по лекциям и библиотекам, умилялись на концертах, вечно кого-то жалели и кому-нибудь помогали. Почти все тетки были женщины добродушные и некрасивые. Это, по словам матери Щедри-на, "разбивало их личную жизнь". Одна тетка прекрасно пела, у нее был оперный голос, но на сцену ее не взяли из-за близорукости. Без пенсне она слепла и...
Входимость: 18. Размер: 50кб.
Часть текста: жалобы проезжающих на высокую воду и дрянные отечественные дороги. Он был рад задержкам. Куда было скакать сломя голову? Под чеченскую пулю? Впервые за последние годы он с тревогой думал о смерти. Прошло мальчишеское время, когда ранняя гибель казалась– ему заманчивым исходом в жизни. Никогда еще ему так не хотелось жить, как сейчас. Все чаще вспоминались слова: «И может быть, на мой закат печальный блеснет любовь улыбкою прощальной». Он был бесконечно благодарен Пушкину за эти строки. Может быть, он еще увидит в жизни простые и прекрасные вещи и услышит речи бесхитростные, как утешения матери. И тогда раскроется сердце и он поймет наконец, какое оно, это человеческое счастье. Городок, где пришлось задержаться из-за гнилого парома, был такой маленький, что из комнаты в «Номерах для проезжающих» можно было рассмотреть совсем рядом – рукой подать – поля, дуплистые ивы по пояс в воде и заречную деревню. Ее избы чернели на просыхающем откосе, как стая грачей. Навозный дымок курился над ними. Из окна было слышно, как далеко, за краем туманной земли, поет, ни о чем не тревожась, пастуший рожок. – Когда пройдет это кружение сердца? – спросил себя Лермонтов и усмехнулся. Он снял пыльный мундир и бросил на стул. – Круженье сердца! Кипенье дум! Высокие слова! Но иначе как будто и не скажешь. Вошел слуга. – Тут какие-то офицеры картежные стоят, – доложил он Лермонтову. – В этих номерах. Хрипуны, охальники – не дай бог! Про вас спрашивали....

© 2000- NIV