Cлово "ИДТИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Варианты слова: ШЕЛ, ШЛИ, ИДЕТ, ШЛА

Входимость: 48. Размер: 204кб.
Входимость: 25. Размер: 99кб.
Входимость: 20. Размер: 24кб.
Входимость: 20. Размер: 73кб.
Входимость: 19. Размер: 65кб.
Входимость: 18. Размер: 63кб.
Входимость: 17. Размер: 50кб.
Входимость: 17. Размер: 109кб.
Входимость: 17. Размер: 17кб.
Входимость: 16. Размер: 50кб.
Входимость: 16. Размер: 75кб.
Входимость: 16. Размер: 49кб.
Входимость: 15. Размер: 37кб.
Входимость: 15. Размер: 31кб.
Входимость: 15. Размер: 85кб.
Входимость: 15. Размер: 28кб.
Входимость: 15. Размер: 30кб.
Входимость: 15. Размер: 26кб.
Входимость: 14. Размер: 25кб.
Входимость: 14. Размер: 29кб.
Входимость: 14. Размер: 63кб.
Входимость: 13. Размер: 47кб.
Входимость: 13. Размер: 14кб.
Входимость: 13. Размер: 43кб.
Входимость: 13. Размер: 45кб.
Входимость: 13. Размер: 29кб.
Входимость: 13. Размер: 10кб.
Входимость: 13. Размер: 18кб.
Входимость: 13. Размер: 38кб.
Входимость: 13. Размер: 13кб.
Входимость: 13. Размер: 112кб.
Входимость: 13. Размер: 15кб.
Входимость: 12. Размер: 22кб.
Входимость: 12. Размер: 37кб.
Входимость: 12. Размер: 67кб.
Входимость: 12. Размер: 44кб.
Входимость: 12. Размер: 11кб.
Входимость: 12. Размер: 29кб.
Входимость: 12. Размер: 49кб.
Входимость: 11. Размер: 72кб.
Входимость: 11. Размер: 18кб.
Входимость: 11. Размер: 39кб.
Входимость: 11. Размер: 20кб.
Входимость: 11. Размер: 43кб.
Входимость: 11. Размер: 41кб.
Входимость: 10. Размер: 24кб.
Входимость: 10. Размер: 17кб.
Входимость: 10. Размер: 18кб.
Входимость: 10. Размер: 22кб.
Входимость: 10. Размер: 40кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 48. Размер: 204кб.
Часть текста: году, после поездки на строительство Волго-Донского канала и по юго-востоку страны, я написал повесть «Рождение моря». Повесть эта состоит из цикла очерков. Поэтому я и включаю ее сейчас в раздел очерка, сократив ее за счет сюжетных беллетризированных мест. Азовское подолье Летом 1916 года в Таганрогском порту стоял старый разоруженный корвет «Запорожец». Корвет оброс красной ржавчиной. Куски ржавчины отваливались от его железных бортов, падали в воду и тонули, поблескивая на солнце. «Запорожец» был предназначен на слом и дремал в пустынном порту, как в музее. Его охранял долговязый матрос по фамилии Галаган. Он невозмутимо следил за тем, как медленно разрушается старинный корабль. «Запорожец» был одним из первых русских паровых кораблей. Поэтому он сохранял еще некоторые особенности парусников. На его мачтах были реи и ванты. В низких каютах, казалось, застоялся солоноватый воздух кругосветных плаваний. Сидя на палубе «Запорожца», я – тогда еще юноша – любил представлять себе далекие страны, где побывал этот корабль. Я смотрел на облепленный ракушками железный руль корвета и видел пенистые дороги, что тянулись некогда за ним по туманным морям. Они очень долго не исчезали, эти дороги, эти прочерченные корабельным килем следы. Знакомый моряк объяснил мне, что следы за кормой держатся так долго потому, что пароходы грязнят морскую воду машинным маслом. Это объяснение мало меня устраивало в то время. Я предпочитал думать, что след за кормой образуется сам по себе, как некая живописная карта морских плаваний. Я работал тогда в Таганроге подручным слесаря на маслобойном заводе. Завод изготовлял подсолнечное масло. Он стоял над обрывом на берегу моря, весь в зелени столетних акаций и запахе горячей макухи. Крутая деревянная лестница вела с заводского двора вверх к особняку. Там жил в полном подчинении у своей тетушки владелец завода таганрогский миллионер Ваксов. Это был рыхлый ...
Входимость: 25. Размер: 99кб.
Часть текста: черными от холода. Солнечный свет отливал ржавчиной, как осиновая листва. Мохнатые безрогие коровы гремели колоколами в поредевших чащах. Вместо черноземных деревень, вросших в землю, среди полян подымались погосты, рубленные из корабельной сосны. Мы углублялись на север. Под Вяткой в поезд влезла бригада кондукторов – кряжистых карликов с круглыми русыми бородами и лесными зелеными глазами. Они окали и бегали по вагонам тяжело и мягко, как медведи. Хвоя лилась за окнами темной рекой. Гудок пропадал в лесах. Казалось, паровоз кричал, боясь заблудиться. В этих лесных пустошах, в Котельниче, где угрюмая река пахла снегами и над ней висела рыжая луна, мой сосед, профессор химии, рассказал необыкновенную историю, как Преображенскому надоело открывать северные богатства. Профессор сидел в темноте с закрытыми глазами. Лупа освещала его редкие желтые волосы и пухлые руки. – Дело в том, – промолвил он сонно, – дело, собственно, в том, что соль на Верхней Каме – так называемую «пермянку» – начали добывать еще во времена Ивана Грозного. Местность эта издревле гремела солью. Там и названия соленые – Соликамск, Усолье, Сысольск. Весь тот край отдали во владение купцам Строгановым, – между прочим,...
Входимость: 20. Размер: 24кб.
Часть текста: исключительных для сухопутного жителя и обычных для моряка. Грязный буксир приволок в порт норвежский рыболовный бот. Бот был замечен в океане после шторма. Он до палубы сидел в воде, команды на нем не было. Бот вытащили лебедкой на сушу. Из щелей в борту хлестала зеленая вода, размывая на берегу рыхлый снег и песок. Шла весна. С океана дули нервные, порывистые ветры. Все было мокро и блестело, как клеенка, – и бурые скалы, и бревенчатые дома, и высокие сапоги рыбаков. Я бродил по порту с головной болью. Мои припухшие от полярной ночи глаза щекотало жидкое солнце. Вокруг было столько сырости, что хотелось выжать в кулаке, как губку, – порт, город и даже небо. Я представлял себе, как выжатое небо развернется над пристанями грубым синим полотном, прозрачное от горячего, сжигающего кожу солнца. Я бродил по пристаням, липким от рыбьей чешуи, и тосковал по жаре. Билет в Москву лежал у меня в кармане. Коричневый кусочек картона отсырел и прилипал к холодным пальцам. В нем была вся моя тоска по сухости, по теплу. Слоняясь по пристаням, я увидел на берегу норвежский бот. Вокруг него толпились рыбаки и грузчики. Толпа была угрюма и нелюбопытна: на Севере любопытство – признак слабости, его тщательно скрывают. Я подошел. Рыбаки вытаскивали из трюма вещи. Знакомый капитан порта стоял рядом и заносил их в список. Это были скудные остатки кораблекрушения: плащи, алюминиевая посуда, размокшие карты, бинокль и два матросских, окованных железом сундучка. Сундучки вскрыли. В одном среди фотографий и чистых рубах лежала тетрадь, завернутая в вощеную бумагу. Капитан порта ухмыльнулся: – В вощенку завернул, чтобы не раскисла в случае чего. Дотошный парень. Ну-ка, посмотри, что здесь такое. Он взял тетрадку, но не посмотрел ее, а отдал мне. Ему было некогда: из трюма вытаскивали сети. Толпа зашумела и дрогнула. Новая норвежская сеть падала грузами на берег, поддерживаемая корявыми ...
Входимость: 20. Размер: 73кб.
Часть текста: сестрам, теткам Щедрина, и пенсии всегда не хватало. В одном Петрограде было три тетки. Кроме того, приходилось посылать деньги еще одной тетке во Владивосток, а другой - в Киев. Все тетки были или старые девы, или вдовы с кучей детей на руках. Семья была дружная, петроградские тетки давали уроки музыки и французского языка. Они всегда торопились, беспоко-ились, бегали по лекциям и библиотекам, умилялись на концертах, вечно кого-то жалели и кому-нибудь помогали. Почти все тетки были женщины добродушные и некрасивые. Это, по словам матери Щедри-на, "разбивало их личную жизнь". Одна тетка прекрасно пела, у нее был оперный голос, но на сцену ее не взяли из-за близорукости. Без пенсне она слепла и делалась беспомощной, как ребенок, - куда же такую на сцену! Но, несмотря на некрасивость, у всех теток были в молодости жестокие романы. Герои этих романов давно облысели, женились, заведовали департаментами и командовали полками, но все же тетки при случайных встречах с ними на улице вспыхивали, как институтки, потом прибегали к матери Щедрина, запирались в ее комнате и долго плакали. - За что Бог наградил меня такими дурами! - в сердцах кричала за дверью мать. Но Щедрин знал, что она притворяется. Сестры не могли жить друг без друга. Мать Щедрина считалась их общей утешительницей. Она была добра, рассудительна и называла себя революционеркой. Тетки были отходчивы. Через час после слез они уже возмущались за обеденным столом министром народного просвещения, тупицей Кассо. Как и у многих семей, у Щедриных было...
Входимость: 19. Размер: 65кб.
Часть текста: Легенды. Купался в Павловке. Отъезд. Пушкино. Слезы Крола. Ели, темнота. Глухая жизнь. Бабель у нас, сироп. Самойленко. В городе – «На вахте». Мамаша. Типография «Гудка». Герман в Перловке. Мельников. Осень. Прислуга – Лена. Северные реки. Серебрянка. У Фраера – Зима. Мрозовский у нас с Ковальскими… У Булгакова. Мрозовские. Девственный снег. Фраер с Дорой. На санях в реку – кто-то разбил ногу. Мроз в «Вахте». По улицам Москвы. О глазах женщин. Редакция. Оленин-Волгарь – Зузенко – Моисеенко – Тарский. Из дневникового листка 1923 года Возвр.[ащение] в Москву. Закат над Курой… Москва – серая, темная, еще пустая. Звонок дяде Коле. Парикмахерская. У Высочанских. Комната для прислуги. Настя на Кузнецком. Иванов в «Гудке». У Балашовых, в белом. Отъезд в Екимовку. Рязань. У Павловых, – зеленые улицы. Малашка. Березовые рощи, свежесть – Мишка – усадьбы. Старики. Чистота, коврики, раздолье. Душная комната. Писал «Этикетки». Дорожки в саду. Мельница. Река Павловка. Рыбная ловля с Ниночкой. Пруды. Самогон. Кузнец. У него на Пронской дороге. Ал. Васильевич. Обмер церкви. Отъезд. Крол провожал до перепутья. Вез брат Мишки. У Павловых… Приехал в Москву. Москва в плакатах. Сапожник у Высочанских. Тарасовка, Глеб, Пава Караваев, крокет. Малярия. Купались в Клязьме....

© 2000- NIV