Наши партнеры

Cлова на букву "M"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I K L M N O P Q R S T U V W Y
Поиск  

Список лучших слов

 Кол-во Слово
1MAJOR
1MAMAN
4MAP
1MATER
6MER
1MOMENTO
1MORT
1MUSEUM

Несколько случайно найденных страниц

по слову MAP

Входимость: 1. Размер: 4кб.
Часть текста: и отдал и это оказалось свыше моих сил... ... Если бог есть — то он должен быть добр. Я верю в это. Я верю, что увижу тебя скоро, очень скоро, и если бы не верил в это — не знаю, что сталось бы со мной. Я писал тебе 18-го много, много, получила ли ты письмо? Недавно я был у Map. Сев. Были Николаша и Таня. Я плохо помню тот вечер — тогда я сильно устал, мы о чем-то говорили, и Таня, которая всегда так была холодна ко мне, была очень внимательна. Ей, должно быть, по­казалось, что я болен. Я не забуду, никогда не забуду того, что сказал Николаша, может быть, вскользь, ничего не ду­мая. «Каждый цельный и порядочный человек должен или совсем отказаться от войны, или идти туда, где уми­рают другие». Словно меня ударили. Голова у меня кружилась, и я думал только о том, чтобы не выдать свою слабость. Как я хочу видеть тебя, Хатидже. Особенно теперь. Весь день сегодня думаю о том, что бога нет или он должен быть добр. Я, должно быть, написал опять много грустно­го. Ты не думай об этом, Хатидже, родная. Я немного бо­лен — все это должно быть оттого. Спокойной ночи, девочка. Какие холодные теперь почи в Москве — так тихо и смутно, только на стенах ложатся бледные полосы от фонарей. Я сейчас потушу свет и долго и нежно буду думать о тебе, может быть, всю ночь. Кот. 21/II. Сегодня — твое письмо от 16-го. Мне стало невыносимо хорошо, Хатидже. Такой буй­ной, сумасшедшей радости я никогда не знал. Правда ли это? Неужели ты будешь моей маленькой, хрупкой женой? Но Вы знаете, миледи, c'est un ...
Входимость: 2. Размер: 4кб.
Часть текста: — этот рейс будет в Москву, чему я очень рад, так же как и все наши. Если пойдем в Москву, то будем там числа 22—23-го. Сейчас мы стоим в семи верстах от Люблина, где-то в полях. Вокруг тишина и безлюдье. Все населе­ние — начальник разъезда, стрелочник и крестьянская детвора. Ходили сегодня гулять по дорогам, обсаженным березами. Весь день — холодно, ветрено и ясно. Час спу­стя после вашего отъезда нас перевели в Люблин на обмерку. Вечером я ездил в город, был в Саксонском саду. Снова оркестр играл «Звезду северную». Пил с Романиным кофе в той кавярне, где мы ужинали. Город был весь в тумане и огнях. Вчера я ходил с Таней в еврейский квартал. Жаль, что не было Вас. Улицы узкие, кривые, по горам, вымощены гранитными плитами. Дома все розового, желтого, белого цвета. В домах прорезаны глубокие ниши для дверей, вы­сечены каменные ступени. Из дома в дом перекинуты бал­коны. На порогах сидят старые еврейки в шелковых ша­лях, бегают дети, спят кошки. Все залито солнцем, много света и густых нежных красок. Вчера вечером нас перевели на этот заброшенный разъезд. Каждый вечер мне так хочется писать Вам, писать мно­го, много. Сейчас я в перевязочной, за окнами какой-то небывалый закат. Такого я еще здесь не видел. Весь за­пад в каких-то густых красных туманах, и в тумане ви­сит белый, полный месяц. Почему Вы не здесь? В Моск­ве, наверное, шум, пыль,— много встреч и лиц,— а...
Входимость: 1. Размер: 5кб.
Часть текста: вышли в Д. Телеграммы послать не успели. Пошлем на обратном пути. Всю дорогу нас заносило пес­ком, поезд шел, словно в тумане. В Р. я ходил с Романиным в город. Много интересного, но писать пока что нель­зя. По Галиции шли весь день, все в цвету, много воды, много зелени и старинных костелов. Вечером третьего дня пришли в город М., где и стоим сейчас. Город уютный, ма­ленький, все виллы и виллы богатых польских магнатов. Сегодня утром нас разбудили частые выстрелы около вагонов, оказалось, на поезд шел немецкий аэроплан. Стрельбу открыли лихорадочную. Аэроплан сбросил де­вять бомб, некоторые разорвались довольно близко. Около получаса продолжался обстрел, быстрая ружейная трес­котня, иногда были слышны глухие взрывы — разрывались бомбы. Начальник станции дал телеграмму в Л. о том, что наш поезд обстреляли с аэропланов, если об этом будут шуметь в газетах, не беспокойтесь. Особенно опасного ни­чего не было. Спустя несколько минут после обстрела мы узнали, что в деревне за городом ранено бомбами пять че­ловек. Лида, Романин, Лева и я захватили перевязочный материал и пошли, вернее, побежали в деревню. Когда пришли — на месте, в избе оказался только один врач-поляк, у которого ничего с собой не было. Весь пол был в лужах крови, кровати, стены — все в крови. Я с Лидой вна­чале перевязывал девушку-гимназистку, лет 17-ти. Раны смертельные. Разорван живот, грудь, обе ноги перебиты, открытые переломы, много глубоких рваных ран. 7 раз вспрыскивали кофеин. Она умерла несколько минут спу­стя после перевязки. Красивая, славная девушка. Потом перевязывали мальчика. Он лежал на постели, весь истек кровью. Подушки, простыни, матрац — все было липкое и ярко-ярко-красное. Я разрезал ему сапоги. Кровь лилась мне на руки, на куртку. Обе ноги перебиты, из ран...

© 2000- NIV